Мы всегда рядом
Возможно Бэтмэн
Сделать
Сделать стартовой сайт Мы всегда рядом
стартовой
Добавить
Добавить в закладки сайт Мы всегда рядом
в закладки
Подписка
Заречный - информационный, городской портал RSS
на RSS
В Заречном:
25 ноября
суббота 5:06

Наш опрос

Нужно ли вводить электронные паспорта в РФ?

Вы здесь

ОНИ БЫЛИ ПЕРВЫМИ

ср, 25/06/2008 - 15:13

Конкурс «Энергия будущего 2005»
Исполнитель: Наумова Алена
ученица 9Е класса школы №1

Руководитель: Тихонова Т.Е.
учитель химии высшей категории

Аннотация

В своей работе автор знакомит читателей с двумя своими героями, лучшими первопроходцами атомной энергетики в Заречном; с Владимиром Петровичем Невским, Почетным Гражданином города Заречного втором директоре БАЭС и Владимиром Георгиевичем Флейшером уникальном работнике БАЭС, автором многих работ по безопасной эксплуатации работы реактора. Цель работы автора: найти ответ на вопрос «Что объединяет столь разных людей?» В том, чтобы об этих людях знала страна и почему была ее задача. Работа написана после многочисленных встреч с ветеранами БАЭС, а также на основе некоторых воспоминания ветеранов в СМИ.

Часть первая. В.П. Невский.
В городе выросло уже четвертое поколение зареченцев. И очень хочется, чтобы и нынешнее и последующее поколения знали о первопроходцах и первостроителях, помнили о тех, кто строил станцию и город, чтобы подрастающая смена понимала, что такое совесть, трудолюбие, патриотизм, целеустремленность и самоотверженность.

Все эти качества характера были присущи второму директору Белоярской атомной электростанции Владимиру Петровичу Невскому. Но до того, как стать главным человеком на БАЭС, ему пришлось пройти долгий путь становления от помощника мастера до директора станции, талантливого специалиста и высокого профессионала в своем деле.
В.П. Невский родился 4 октября 1927 г. в городе Ростове-на-Дону. После окончания в 1952 году энергетического факультета Новочеркасского политехнического института начал трудовую деятельность помощником мастера на Нижне-Тагильском металлургическом комбинате. Затем более 10 лет трудился в различных монтажных организациях на должностях мастера, прораба, главного инженера и начальника участка.

В 1959 году В.П. Невский пришел на БАЭС. Он руководил сборкой реакторов уран-графитового типа. Возглавляемую им фирму в те времена называли «всесильный ЦЭМ», а самого Владимира Петровича, молодого, умного и волевого начальника монтажники прозвали «Папа Невский». Многие из них и по сей день гордятся тем, что из их среды вышел такой незаурядный специалист.

В.П. Невский сразу же проявил себя как требовательный и энергичный руководитель, как человек, умеющий добиваться поставленных целей. Его рабочий день был расписан буквально по минутам. Ровно в 8 утра к его дому подъезжала машина. До работы 5 минут езды. В конторе он появлялся, когда все служащие успевали занять места и приступить к работе. Первый утренний час отдавал бумагам, ни одна бумага у него не залеживалась. Звонил управляющему, главному инженеру, начальникам отделов. К 10 часам ехал на оперативные совещания к строителям или в дирекцию АЭС. Перед обедом обходил стройплощадку и цеха, советовался, делал замечания. После обеда связывался с райкомом, областными организациями, заводами, всюду у него находились дела. Часов с 4-х до 8-9 вечера, занимался делами текущими: вызывал к себе рабочих, ИТР, плановика, главбуха. Обязательный вечерний звонок руководству треста заканчивал его рабочий день.
Невский редко ругался, слово его на стройке было законом: «Невский сказал». Не любил вникать в мелочи, но тонко чувствовал, где мелочь, а где нет, за пустяками видел сложности. С людьми был ровен, не обижал никого ни словом, ни делом, но требовал с каждого очень строго. Своими деловыми качествами выделялся среди всех других руководителей строительства.

В.П. Невский лично следил за тем, чтобы все необходимые работы, связанные с монтажом, были проделаны с высоким качеством, без дефектов и неполадок. Показателен в этом отношении такой случай. Однажды с Ленинградского металлического завода на станцию был доставлен коллектор. С торцов он был заварен, и чистоту внутри него визуально определить было невозможно. Если же в нем мог случайно оказаться мусор, то это грозило бы при эксплуатации неминуемой аварией. Между Невским и представителем Ленинградского завода шел разговор на повышенных тонах. Невский требовал убедительных доказательств чистоты коллектора, а представитель завода смог дать только устные гарантии. Тогда Невский вызвал монтажников и приказал отрезать торцевую часть коллектора. «Вам придется отвечать. Коллектор дорого стоит», - заявил представитель завода. Когда работа была завершена, и появился доступ к внутренней полости коллектора, из него извлекли около ведра заводского, буквально с пола взятого мусора. Это был шок, а затем запахло… КГБ. После этого случая многие зауважали главного монтажного начальника. В то же время, упершись лбом в какую-либо проблему, Невский никогда не пытался пробить стену головой, а начинал поиск обходного маневра с наименьшими затратами. А еще он был человеком без комплексов и уверенно чувствовал себя в любом обществе. Спокойно беседовал с рабочими, без подхалимства разговаривал с начальством, с чувством собственного достоинства принимал руководителей правительства – и своего, и иностранных государств.
Спустя четыре года в 1963 г. Невский был назначен директором БАЭС. И начал с того, что потребовал повторного контроля принятых строительно-монтажных работ, в том числе и тех, которые выполнялись под его руководством. Невзирая на давление «сверху» Невский переносил сроки окончания работ, добиваясь их высокого качества. Это характеризует его, как человека ответственного, профессионала до «мозга костей», понимающего насколько опасна самая мелкая ошибка, недоработка, в последующей работе станции.
Приступив летом 1963 года к работе на станции в должности директора (а это назначение произошло перед пуском I энергоблока) Владимир Петрович Невский стал полноправным хозяином и на БАЭС, и в поселке.

Как руководитель В.П. Невский был требовательным до жесткости ко всем работникам станции, от своих замов и начальников цехов и до каждого рабочего. Если кто-то относился к работе халатно и безответственно, он всегда безжалостно наказывал виновных и никогда не менял своих приказов, твердо зная, что перемена приказа ведет к беспорядку.
Ветераны вспоминают, что однажды на станции вышел из строя клапан защиты подогревателя высокого давления. Ремонт клапана – не очень сложная работа. Но по недосмотру, при дезактивации основных деталей в ванну налили азотную кислоту (предназначенную только для нержавейки) и спохватившийся ремонтный персонал извлек из ванны сильно изъеденные кислотой детали. При сборке клапана, после ремонта деталей была «загрязнена» часть территории чистых мастерских в ОВК.

Срочно назначенная комиссия, возглавляемая заместителем главного инженера, начала работу в духе 1937 года. Правда, без рукоприкладства. В результате появился грозный приказ по станции с длинным списком виноватых, возглавляемым В.Б. Третьяковым. Мера наказания – лишение 100% премии и повторная сдача экзамена по радиационной безопасности.
Перед тем, как подписать приказ, директор потребовал завизировать его зам. начальника ЦЦР В.Е.Маслова.

- За что лишают премии Третьякова? – спросил Владимир Емельянович. – Ведь порученную работу он выполнил, и выполнил к заданному сроку.
Вместо ответа Невский вычеркнул красным карандашом фамилию Третьякова из приказа.
А вот что вспоминает М.И.Конкин:

«Почти каждую неделю (обычно во вторник утром) в Ц3 приходил Владимир Петрович Невский, чтобы лично посмотреть на ход монтажа, выяснить возникшие затруднения с поставками оборудования, материалов и оперативно решить накопившиеся проблемы. Я всегда встречал его (за исключением одного раза – это обошлось в 60% премии мне и Купному), делал подробный доклад и всегда получал необходимую помощь. Иногда директор проводил в Ц3 оперативные совещания со всеми руководителями фирм и строго спрашивал с виновных за допущенные промахи. Совещания проходили бурно и после их окончания все расходились озадаченными, получив каждый свое…»

Станция работала, обеспечивая посёлок теплом и светом. Порой возникали проблемы, которые В.П. Невскому приходилось решать, и это всегда удавалось ему, как отличному специалисту и - самое главное - практику.

Об этом свидетельствует рассказ Л.А. Кочеткова:
«…Затем были напряженные будни освоения станции. Мощность реактора постепенно увеличивалась. В конце первого года эксплуатации она составляла 75 МВт (эл). К этому времени уже были зарегистрированы и нарушения герметичности оболочек ТВЭЛ, и появление течей воды через возникшие трещины в трубках топливных каналов.
Это начали сказываться недоработки проекта, проявившиеся еще при пуске первой АЭС. Однако, должных выводов из того опыта ни Главным конструктором, ни нашим институтом сделано не было.

Другим предметом давнего спора между НИКИЭТ и ФЭИ был уровень мощности реактора. В нескольких отчетах ФЭИ (авторы – Л.А.Кочетков, В.Я.Козлов, О.А.Судницын) было показано, что с учетом конструктивных и технологических отклонений допустимая мощность может составлять лишь 75-80% номинальной. Мне и моим руководителям М.Е.Минашину и А.К.Красину не удалось убедить ни Л.И.Лунину, ни П.И.Алещенкова, на Н.А.Доллежаля.
Пришлось рассказать об этом А.И.Лейпунскому. Он сам прочитал наш отчет, согласился с ним и договорился еще об одной встрече с Н.А.Доллежалем. Встреча состоялась. На ней я подробно изложил наши доводы и предложения: нужно было либо снижать мощность, либо менять насосы. Николай Антонович обещал разобраться, но не выполнил своего обещания. И вот накануне майских праздников (спустя год после пуска энергоблока) мне звонит Владимир Петрович:
- Лев, царь зверей, заходи!
Захожу.
- Давай пиши задание на подъем мощности.
- Нельзя, Владимир Петрович, я Вам объяснял, что у нас нет должного запаса до критических нагрузок.
- Будем подниматься ступенями.
- Разницы нет, мы можем схлопотать неприятности!

Разговор затянулся, в конце концов, я получил официальное указание на подъем мощности. Пришел на пульт, сделал запись в журнале о полученном от директора указании и о своем категорическом несогласии с ним, расписался, позвонил Невскому и прочитал ему написанное.
- Ну и дурак! – был ответ – Передай трубку начальнику смены.

Начальник смены (не помню – кто) получил указание на подъем мощности до 91%. Я предупредил Владимира Петровича, что буду звонить в Главк. Уже поздно ночью, созвонившись с А.Н.Григорьянцем, я понял, что все разговоры бесполезны. Артем Николаевич сказал мне, что он разговаривал с Доллежалем, и он, Доллежаль, согласен. Через несколько дней 1 Мая, и в случае удачи мы сможем подать заявку на Государственную премию…
Оказалось, что все уже договорились. Просто я не был поставлен об этом в известность. На следующий день система контроля герметичности ТВЭЛ зафиксировала аварийное состояние тепловыделяющих элементов в группе РК. Пришлось реактор останавливать, расхолаживать и приступать к аварийной разгрузке каналов. Праздничного подарочка партии и правительству не получилось.

1 Мая. С утра Владимир Петрович ушел на демонстрацию. Я со сменой приступил к извлечению первого из семи аварийных РК. При разрешенном Главным конструктором усилии извлечения канал не пошел, его заклинило распухшей топливной композицией. Перед обедом на станцию пришел веселенький Невский. Расспросил о ситуации. Выслушав, спросил:
- Что дальше делать будем?
- Либо увеличивать нагрузки извлечения, рискуя разорвать канал, либо применять аварийный инструмент, но во всех случаях нужно срочно вызвать представителя Главного конструктора, чтобы потом не приписали самоуправство, - был мой ответ.
Владимир Петрович отпустил меня на обед, затем приказал персоналу убрать динамометр с крюка крана, чтобы не фиксировалась нагрузка извлечения, сам подошел к пульту управления краном и включил его на извлечение аварийного РК. Канал вышел не разорвавшись. Когда я вернулся на станцию, все было уже закончено.

- Вот так, наука, надо на производстве работать, - отрапортовал Владимир Петрович».

Когда я изучала материалы о Владимире Петровиче Невском, меня поразило то, что он все и всегда успевал сделать, вникал во все вопросы, был в курсе всех дел:
Например, В.П. Невский установил негласную традицию: при приеме на работу молодого специалиста из инженерно-технических работников он лично проводил с ним собеседование. Вопросы Владимир Петрович задавал несложные: какая тема дипломного проекта, какой характер работы интересует, какие увлечения в свободное время и т.д. Он сам старался убедиться в компетентности нового человека на станции и всячески помогал и поддерживал тех, кто действительно, стремился к самосовершенствованию, к познанию нового, кто работал с самоотдачей. Иногда Владимир Петрович даже прибегал к хитростям, чтобы только удержать отличного специалиста и профессионала на станции. Вот что рассказывает Г.А.Шашарин:
До энергопуска мы периодически возвращались из командировки на недельку домой. В один из приездов в аэропорту Кольцово меня встречает новый директор Белоярки – В.П.Невский. Возможно, он был там случайно, а возможно, и нет. Как оказалось позднее – присматривался для последующего предложения работать на БАЭС. Был накрыт стол в отдельном кабинете. Пили хороший коньяк – тогда это было редкостью. Сидели довольно долго. Так я познакомился с хорошим человеком и яркой личностью, с кем был связан и по долгу службы, и семьями вплоть до его ухода из жизни.

Эту историю мало кто знает. В 1969 г. мне позвонили из приемной министра и спросили, почему я не еду в Москву и игнорирую правительственную телеграмму с вызовом. Я ответил, что ничего не получал, и через час меня пригласил Владимир Петрович. Сказал, держа в руках телеграмму:
- Знаешь, тебя тут в Москву вызывают, а я бросил телеграмму в стол и забыл тебе сказать. Ладно, поезжай, но я тебе не советую соглашаться. Наверное, тебе что-нибудь предложат.
Я приехал в Москву. Министр П.С.Непорожний был в командировке. Принимал меня Н.Д.Мальцев – замминистра. Мы долго говорили. Он сказал, что моя кандидатура на роль главного инженера Главка согласована со всеми. Я, в общем, согласился. Он попросил подождать в Москве 2-3 дня и дождаться министра. Я ответил, что приеду, как только вызовут.
По возвращении рассказал Владимиру Петровичу о разговоре. Он вечером вылетел в Москву. Был там три дня. Как я узнал позднее, он говорил с Мальцевым и с министром. В результате на роль главного инженера был назначен Л.Н.Воронин, работавший тогда главным инженером Нововоронежской АЭС.

Секретарь Мальцева, «нечаянно» подслушав разговор с Невским, передала мне его содержание. Ничего плохого обо мне сказано не было. Главное было – способный, но молодой еще и должен пройти все ступеньки на АЭС.
Воронина директор Нововоронежской АЭС Ф.Я.Овчинников поддержал. Он, говорят, с удовольствием его отправил со станции.
Я не обиделся на Владимира Петровича. С одной стороны, мне действительно, наверное, еще не хватало опыта руководящей работы, с другой – я видимо полностью устраивал директора как главный инженер.
Невский дорожил квалифицированными специалистами и порой даже решал их бытовые проблемы, только бы работник, необходимый станции, не уехал, а остался и продолжал плодотворно трудиться.

Вот какая история произошла с Л.А.Кочетковым, когда он решил уехать из Заречного после того, как его работа на станции была завершена и пусковые режимы на энергоблоке освоены. Доложил об этом Невскому. Реакция директора была неожиданной: «Выбрось все из головы. Такого специалиста я не отпущу. Приму меры». Владимир Петрович меры принял: договорился с секретарем Асбестовского райкома, чтобы Кочеткова не снимали с учета. А потом пригласил к себе жену Кочеткова, сообщил ей, что переводит её мужа на должность главного инженера, показал ей озеро, строящийся для их семьи коттедж и сказал: «Лев согласен здесь остаться на время». Все в духе Владимира Петровича. И Кочетков остался.
В.П. Невский, казалось, был в курсе дел каждого, кто работал под его непосредственным руководством. И всегда готов был помочь, когда к нему обращались с просьбой. И неважно было, касалась проблема дел производственных или чисто житейских. О.А.Потапов вспоминает: «В поселке было трудно с местами в детском саду. Когда я обратился с просьбой устроить моего ребенка в детсад, Владимир Петрович без лишних слов оторвал от настольного перекидного календаря листочек, написал одну фразу: «Устроить» и расписался. Этот листочек из календаря за росписью Невского и решил мою проблему».
Когда В.П. Невского назначили директором станции, он умело, с исключительной энергией и смелостью взялся за эстетику, чистоту и порядок на производстве и в поселке. Художники, дизайнеры и архитекторы из Москвы, Ленинграда и Свердловска представляли свои проекты, и он отбирал самые лучшие. И, если Невскому что-то не нравилось, он заставлял все немедленно переделывать.

Б.А.Поляков вспоминает:
СУЗ было отлажена и готова к работе. Документация (акты, протоколы и т.д.) подписана директором БАЭС В.П.Невским. Заходит он в помещение СУЗ в окружении начальников цехов и других руководителей. Цвет оборудования невзрачный, серый, очень не понравился В.П.Невскому: «Перекрасить всё!»
А через два дня назначен физический пуск. Невский дает команду, чтобы через два дня все было выкрашено в другой цвет.
- Какой? – кто-то задал вопрос.
- Цвет морской волны, бирюзовый, – опередил директор.
Бригада женщин-маляров взялась за работу. В респираторах, с кистями в руках, в духоте они за отдельную плату выполнили эту работу, чуть ли не за полторы смены.
Все корпуса станции внутри были выкрашены в соответствии с разработанной дизайнерами цветовой гаммой. По указанию Невского в машзале появились настоящие пальмы.
Смело переносились стены в служебном корпусе, приобреталась удобная и красивая мебель. В общем, Владимир Петрович делал все, чтобы станционники чувствовали себя на рабочем месте с комфортом и шли на работу с настроением.
Невский считал, что каждый человек всегда должен быть чем-то занят, особенно в нерабочее время. Для этого существовала и жестко контролировалась техническая и политическая учеба, работали курсы углубленного изучения английского языка, поощрялась учеба в ВУЗах и техникуме.

Поселок при Невском стал образцовым по чистоте и благоустройству. Заслуга Владимира Петровича и в том, что он решительно взялся сносить временные постройки и строить капитальные дома. Прежде здания в поселке красили преимущественно охрой, а Невский распорядился применять при окраске разнообразную расцветку, радующую глаз.
Владимир Петрович всегда лично осматривал площадку строящегося дома и показывал деревья, которые ни в коем случае нельзя было вырубать.

В поселке часто проводились субботники. Весь поселок делился на участки, и каждый закреплялся за каким-нибудь подразделением. Во время работы очищали от грязи проезжую часть дороги, убирали газоны. Мусор немедленно вывозили на свалку. Поливальные машины мыли дорогу и поливали газоны. Во время работы по радио передавали веселую музыку, настроение у всех было приподнятое. Заработанные на субботниках деньги шли на культуру, спорт, социальную сферу, на мебель и игрушки для детсада.

Приезжали в Заречный делегации с других АЭС, посмотреть и поучиться у Невского. Некоторые даже пытались соперничать, например, довольно долгое время соперницей БАЭС была Нововоронежская АЭС, но как ни старался её тогдашний директор Ф. Овчинников, противостоять Невскому он не мог. Заречный был самым красивым, уютным и благоустроенным городком – спутником атомной электростанции. Старожилы Заречного до сих пор с благодарностью вспоминают Невского и говорят о нем как о крепком хозяйственнике, о человеке, благодаря которому в поселке был наведен порядок во всем.
Помнят старожилы и его «хождения в народ». Рейды по улицам, магазинам, общежитиям давали ему возможность видеть полную картину жизни зареченцев, замечать недостатки, которые немедленно следовало устранить.

Он действительно был для всех «папой», «отцом» поселка, требовательным, строгим, заботливым. Хороший руководитель на производстве он и в малых делах был велик.
Надо признать, что Владимир Петрович Невский был еще и дальновидным человеком. Он прекрасно понимал, что жителям поселка, а также их детям (тогда еще 3-5-летним) необходимо будет где-то учиться. И на улице Ленина вскоре было заложено и быстро строилось капитальное здание Белоярского филиала энергетического техникума.
По инициативе В.П. Невского над школой №2 стала шефствовать БАЭС, и это шефство продолжалось 20 лет. Директор станции, несмотря на занятость, находил время, чтобы 30 августа прийти в школу и посмотреть: все ли сделано к новому учебному году, а 1 сентября он обязательно приезжал на первый звонок, чтобы поздравить школьников, встретиться со старшеклассниками и рассказать им о перспективах развития Заречного. Такие взаимоотношения взрослых и детей не проходили даром, воспитывая в школьниках ответственность за учебу и поведение.

Кроме того, был создан Совет, в состав которого входили директора школ и все руководители, занимающиеся образованием и воспитанием детей в поселке. Совет собирался 2 раза в год в кабинете В.П. Невского и определил основные направления в работе с детьми. При непосредственном участии директора БАЭС были расширены музыкальная и спортивная школы, создана балетная студия, по типу «Артека» построен новый пионерлагерь «Юбилейный».
В школьных дворах и жилых кварталах были оборудованы спортивные площадки, корты, созданы дворовые клубы. Материальное обеспечение и зарплату воспитателей администрация БАЭС взяла на себя.

Помогал В.П. Невский и работникам здравоохранения Заречного, откликаясь на любые их просьбы. Л.Н. Щапова вспоминает: «Со всех концов страны приезжали сюда строители. Много детей прибыло без прививок, много больных, появились дети с туберкулезом и тубинфицированные. Мы обратились к директору БАЭС Невскому с просьбой построить, хотя бы маленький, санаторный детский комбинат. Человек деловой, замечательно образованный, он проникся нашими заботами. В короткий срок было построено уютное типовое здание на две группы». И это был не единственный случай, когда В.П. Невский помог медикам.
Владимир Петрович Невский удивлял окружающих своей работоспособностью и энергией. Он «горел» на производстве, но никогда не забывал о досуге тех, кто трудился на станции и жил в поселке. Он понимал, что с полной отдачей могут работать только физически здоровые люди и поэтому делал все необходимое для развития спорта в Заречном. Оказывал любую помощь и поддержку энтузиастам спорта в Заречном.

С 1969 г. в коллективе станции стал культивироваться конькобежный спорт. Вскоре в поселке было открыто отделение детско-юношеской спортивной школы. Администрацией станции был выделен транспорт для заливки ледяного поля.
Четыре раза в неделю в вечернее время работал каток с хорошим освещением и музыкальным сопровождением.

А в первенствах станции по конькобежному спорту победителем в те годы часто выходила команда электроцеха во главе со Станиславом Чертовым. Команда лыжников станции постоянно участвовала в первенствах района, территории, обкома профсоюза и всегда занимала призовые места.
В настоящее время традиции в спортивной жизни поселка, заложенные много лет назад, сохраняются, и отрадно, что новые поколения зареченцев благодаря этому с удовольствием выходят на лыжню и ледовые дорожки спорткомплекса «Электрон».
Кстати сказать, строители БАЭС сделали прекрасный стадион, который и ныне служит зареченцам, но мало кто знает, что именно В.П. Невский, контролируя работы по строительству стадиона, потребовал, чтобы покрытие беговых дорожек было не хуже, чем в столице и его требование выполнили.

В.П. Невский уделял большое внимание и развитию культуры в поселке. Он понимал, что людям необходим культурный центр, своеобразный очаг культуры, где каждый в свободное от работы время мог найти занятие по душе. А среди зареченцев талантов было, хоть отбавляй, кто пел, кто танцевал, кто занимался живописью или увлекался театром.
Решено было построить Дворец культуры. В.П. Невский нашел время, чтобы объездить всю область посмотреть последние архитектурные проекты, только что построенные здания, наконец, был выбран проект, по которому и был выстроен «Ровесник». Подобные ему Дворцы культуры есть еще в нескольких городах Свердловской области, так что проект «Ровесника» не уникален. Но В.П. Невский не зря так много сил отдал этому строительству, привлек талантливых дизайнеров и оформителей. По сравнению с массивными сталинскими дворцами 50-х годов «Ровесник» оказался почти воздушным, легким и очень современным. Дворцу уже 40 лет, но он оправдал свое назначение, стал центром культуры и все эти годы двери «Ровесника» открыты для людей увлеченных и одаренных, которые радуют своим творчеством и талантами зареченцев. А Г.Ф. Ярославцев рассказывал о том, что Владимир Петрович Невский очень любил КВН, присутствовал на всех встречах, поддерживал и всячески способствовал победам станционной команды. Я думаю, что наряду с такими качествами, как высокий профессионализм, целеустремленность, и трудолюбие в его характере было что-то от юношеского задора, возможно, это осталось в нем еще со студенческих времен. И это нисколько не умаляло его достоинств.

Надо отметить, что Владимир Петрович не лишен был чувства юмора, пошутить он любил. Г. Шашарин вспоминает такой случай:
«На директора шил специальный портной из обкомовского ателье, а обувь делала знаменитая фабрика «Уралобувь». Я старался приобрести что-нибудь в столичных магазинах, бывая в командировках, но не могу особо ничем похвастаться, хотя об одном случае расскажу.
Появилась мода – широкие галстуки. М. Хатину, начальнику ОРСа, была дана команда – найти. И в один из торжественных вечеров Владимир Петрович, поглядев на мой галстук, говорит: «Что, ты не в состоянии найти что-нибудь приличное?» У самого у него был модный широкий галстук.

Месяц спустя, как-то мы с В. Зеленовым возвращались из похода за грибами. По дороге заехали в одну деревню. Как сейчас помню – Грязнуха. И вот в сельпо среди пряников, селедки и валенок видим, висят широкие красивые галстуки. Мы сразу взяли несколько штук, чем удивили продавцов. Они говорят, что их месяц, как привезли и никто не берет, а мы спросили: «Откуда привезли?». Говорят, что из Заречного. Хатин «раскололся», что В.П. Невский, после того, как взял несколько штук, велел отправить из поселка в деревню, а то, говорит, весь поселок будет одет одинаково. Вот такая шутка.
Но мы «отомстили». Поступили в поселок финские костюмы – страшный дефицит. Я и еще два начальника купили, а остальные костюмы отправили в Грязнуху. Невский долго ко мне присматривался и не выдержал, спросил: «Где достать?». Я ответил, что там же где Вы – галстуки. Потом мы все рассказали, смеялись, но из «загашника» получил костюм и он, хотя предпочитал обкомовское ателье.

10 лет проработал В.П Невский директором Белоярской атомной электростанции. Это были годы бесперебойной и безаварийной работы станции и годы расцвета поселка Заречный.
В1973 году В.П. Невского перевели на работу в Москву. На тот момент шло сооружение 3 энергоблока БАЭС и, надо сказать, что строительство было не столь интенсивным, как это следовало бы. Но когда на должность начальника «Главатомэнерго» был назначен В.П. Невский, все закрутилось в невиданном до этого темпе. Это был «от бога» руководитель той, советской эпохи. С неукротимой настойчивостью, с огромной энергией он добивался поставки оборудования, ускорения строительных работ. Он мог уговорить секретаря обкома Б.Н. Ельцина собрать совещание нескольких министров, включая Е.П. Славского, В.В. Кротова и П.С. Непорожнего, добиваться того, чтобы изготовление оборудования, ведущегося в их ведомствах, было под контролем этих министров.

Невский регулярно рассматривал состояние работ по энергоблоку непосредственно на площадке. Отсюда он оперативно связывался с нужным персоналом, находил их: кого – просил, кого – убеждал, кого – заставлял решать возникшие вопросы. Он был жестким к людям, но деловитость и знания ценил, к конструкторам, к ученым относился уважительно. В.П. Невский вложил все свое умение, весь свой опыт и, можно сказать, душу в создание и ввод в действие БН-600.

При непосредственном участии Владимира Петровича были решены многие принципиальные вопросы и выработаны пути развития атомной энергетики нашей страны. Богатый производственный опыт позволил ему успешно защитить диссертацию на степень кандидата технических наук.

В 1973 г. В.П. Невский занялся организацией всесоюзного объединения «Союзглавзагранатомэнерго». В Москве, ныне это ВПО «Зарубежатомэнергострой», для реализации межправительственных с зарубежными странами по развитию их атомной энергетики. И опять же, Владимир Петрович полностью отдался работе. Как и на Белоярской АЭС, благодаря неистощимой энергии, целеустремленности и организаторскому таланту Невского, объединение обеспечило сооружение 24 энергоблоков типа ВВЭР-440 и двух энергоблоков типа ВВЭВ-1000 за границей. Это, по праву, так же, как и Белоярская АЭС, - монументальные памятники Владимиру Петровичу Невскому.
12 декабря 1982 года, на 56 году жизни В.П. Невский скоропостижно скончался. Сколько еще полезного для людей, для страны мог сделать этот талантливый и умный человек, обладавший неуемной энергией и огромной работоспособностью, человек редкого обаяния, умевший сделать жизнь людей достойной, всегда спешивший на помощь к тем, кто в ней нуждался.
Родина высоко оценила заслуги В.П. Невского, наградив его орденами Октябрьской революции, Трудового Красного Знамени, «Знак Почета», медалями. Ему было присвоено звание лауреата Ленинской и Государственной премий СССР.

И все-таки главным детищем жизни В.П. Невского была и остается Белоярская атомная электростанция, и потомки могут гордиться тем, что БАЭС, которой отдал многие годы Владимир Петрович, надежно работает, обеспечивая население теплом и светом, и является вполне безопасным объектом среди атомных стаций не только нашей страны, но и всего мира. И в том, что БАЭС немало сделала для развития атомной энергетики в СССР и за рубежом, тоже есть заслуга В.П. Невского. БАЭС стала настоящей кузницей кадров для АЭС и ведущих организаций в области атомной энергетики в бывшем СССР.
Первопроходцы БАЭС 60-70 годов занимают сейчас ведущее положение на различных атомных станциях России, занимаются вопросами развития атомной энергетики во многих организациях бывшего СССР и в Министерстве РФ по атомной энергии.

В рамках сотрудничества с зарубежными странами, по контрактам ВПО «Зарубежатомэнергострой» БАЭСовцы достойно представляли нашу атомную энергетику за границей. Немалую лепту внесла БАЭС в развитие атомной энергетики Чехословакии.
Но, пожалуй, самое главное, по моему мнению, что сумел сделать за свою жизнь Владимир Петрович Невский – это оставить о себе добрую память в сердцах зареченцев: и тех с кем он работал и кто его знал и тех, кто не был с ни знаком, но слышал рассказы о нем от родителей или учителей.

В честь В.П. Невского названа улица в старой части Заречного, ставшего теперь городом. И так хочется, чтобы традиции, заложенные Владимиром Петровичем, не умирали, и чтобы название одной из красивых улиц нашего города всегда напоминало зареченцам об одном из первых директоров БАЭС – Невском Владимире Петровиче, человеке незаурядном и талантливом.
Часть вторая. В.Г. Флейшер.
16 декабря 1933 г. в небольшом поселке Юг Пермской области появился на свет замечательный малыш Владимир Флейшер.

В семье, где он вырос, слова «мужество, дружба, опасность, долг, ответственность» знали не на слух. Отец его Георгий Глебович был военным врачом, мать Вера Константиновна – учителем русского языка и литературы. Отца в семье не стало рано. Володе приходилось заботиться о матери, оставшейся одной с тремя детьми, о брате и младшей сестре. Родители никогда не произносили высоких, громких слов. И эту науку – «не слова, а поступки говорят о человеке» – Флейшер усвоил на всю свою жизнь.

В школе Флейшер был способным, старательным учеником. Володя не мечтал стать киноартистом, не мечтал о небе, как многие мальчики того времени. Владимир много читал. Книга была постоянным спутником жизни. Друзей было немного, но дружба была крепкой, основаной на доверии. С первого по десятый класс был отличником, реже ударником. В аттестате зрелости была лишь одна четверка. По решению горкома комсомола его отправили учиться в высшее морское училище в Ленинград, но медицинская комиссия обнаружила недостатки зрения и не допустила к экзаменам. Вернулся домой он не опечаленным. «Я не подошел на штурмана, значит, мама, это не моя судьба». И поехал поступать в Уральский политехнический институт. В 1951 году успешно сдал вступительные экзамены и был зачислен на 1 курс металлургического факультета. Учился серьезно, с желанием. Прошло два года, и, по итогам отличной учебы, его пригласили перейти на физико-технический факультет, где открывали новую специальность с секретным названием 023 «Ядерные установки». Владимир Георгиевич успешно закончил институт в 1957 году.

После окончания учебы его направили старшим инженером в Северодвинск, на завод, где собирали атомные подводные лодки. Работа с реактором была новой, так как все секреты не были изучены. Проработал Владимир Георгиевич на заводе три с половиной года. О работе в Северодвинске вспоминает Корягин Евгений Владимирович, ветеран БАЭС:
«Мы были молоды. Занимались наладкой и пуском атомных подводных лодок. Испытывали спуски и подъемы лодок, подводные запуски торпед. Лодки гнали день и ночь, т.к. существовала реальная угроза со стороны Соединенных Штатов. У них было готово 20 атомных бомб, которые они грозили в один день сбросить на города Советского Союза. Мы работали на суше и на море по 16-20 часов в сутки, лишь бы этого не произошло. В те годы не было радиационной безопасности. Были длинные карандаши, упиравшиеся в живот, которыми никто не пользовался, и один на всех старый счетчик Гейгера.

Флейшер работал в основном на суше в лаборатории, где делали физические пуски сборок (двухметровые каналы с U235). Когда нужно, он выходил в море. О его трудолюбии ходили легенды».
В 1961 году, узнав, что строится Белоярская АЭС, приехал сюда и был принят на работу. Сразу получил квартиру для своей семьи.
Борис Вацлавич Абрамович вспоминает те времена:
«Мы вместе работали на I очереди. Энергичный, толковый мужик. Много трудился. Один из первых специалистов, прибывших на АЭС, грамотный, достаточно жёсткий и требовательный. Мы все были молоды, дружны. Но его вахта: Рублёв Валерий, Шаров Лев, Нагорных Иосиф, Печёркин Илья, Балабанов Володя – была особенной. И, несмотря на его выражения: «еноты», «тунгусы», произнесённые с разной интонацией в разных ситуациях, его признавали и уважали».

Валерий Иванович Рублёв к нему присоединяется:
«Вспоминается его принципиальность. Он был у нас начальником смены. Был абсолютно убеждён, что начальник он один, и другим нечего командовать. Так с большим шумом изгнан с блочного щита заместитель главного инженера по науке Евдокимов, попытавшийся при нём управлять. А за неисполнение Флейшеровского приказа у Льва Шарова Владимир Георгиевич отобрал оперативные ключи и отправил по ненормативному маршруту. Он был умница, могу говорить только хорошее. Для него главным авторитетом в жизни был профессионализм в работе у любого человека.
В начале 60-х не было антиалкогольных законов, и мы вместе всей вахтой выходили на водоём. У нас была общая шхуна. И естественно рыбалка и песни у костра. Флейшер любил петь, знал множество песен. Отдавал предпочтение песням военных лет и морской тематики. Всегда при этом нами дирижировал, притопывал при этом ногой»

Ильин Николай Ильич, бывший заместитель начальника смены по тепломеханическому оборудованию первой очереди БАЭС, дополняет:
«Флейшер – это академик. Он прекрасно знал не только физику и химию, обладал энциклопедическими знаниями в области инженерной технологии и др. По всем вопросам он нам досконально и популярно объяснял. И порой мы ждали его на работе, чтобы согласовать какой-либо вопрос. К нему можно было обращаться по любой проблеме. К сожалению, терпелив он был чрезвычайно, что отражалось на его сердце. Врагов по молодости у него не было. Прокомментировать ситуацию, сказать обидно он мог, но мы его замечания не принимали близко к сердцу. А вообще, он был для нас верный друг. В быту был очень прост. В обращении со старшими по званию – не знаю. Но свое место в жизни он четко знал.
К вопросу о слове «еноты». Это оттого, что он был заядлый охотник, но стрелял он не ради добычи. У нас был настоящий охотник Макаркин Евгений (он сейчас на Кольской АЭС). Вот тот нам обеспечивал ужин. А все остальные ходили ради отдыха.
С 1961 г. – инженер-оператор, начальник смены станции, начальник технологической службы, заместитель начальника цеха наладки и пуска, заместитель начальника ТО управления капитального строительства Белоярской АЭС. Участник пуска и освоения первого, второго и третьего блоков Белоярской АЭС, Богуницкой АЭС (Чехословакия), первого блока Билибинской АЭС. Разработал программы первого и второго этапов пуска блока №3 Белоярской АЭС: «Программа ПНР на системе приемки и приготовления натрия», «Программа ПНР на первом контуре, включая реактор», предложил алгоритм пуска блока, отличный от проектного, «Рабочий план проведения пуско-наладочных и экспериментальных работ на блоке №3 БАЭС», «Временное положение по организации взаимодействия персонала блоков №1,2 и 3 Белоярской АЭС. Автор печатных работ, в том числе 1 монографии, которая была издана в 2000г. небольшим тиражом и за специальными грифами. Нам найти ее, к сожалению, не удалось. Владимир Георгиевич – один из семи инженеров БАЭС, чье имя внесено в энциклопедию «Инженеры Урала».
В 1972 г. он вернулся из Чехословакии после пуска Богуницкого блока и пришел в ЦНИП начальником технологической службы цеха.

А.М Шанауров вспоминает:
«В любом коллективе должны быть руководитель, организаторы, исполнители, генератор идей, только тогда возможен успех и данный коллектив решит практически любые задачи. Флейшер В.Г. был ярко выраженным генератором идей, при этом обладал большими знаниями в разных областях, то есть не был узким специалистом, обладал большим практическим опытом. Все это и позволяло ему быть личностью, выделяло его и позволяло решать проблемы, которые возникали при сооружении, пуске и эксплуатации энергоблока БН-600, а в дальнейшем и при проектировании энергоблока БН-800.
На все проблемы он всегда имел собственное мнение, обычно оригинальное, отличное от других, не совпадающее иногда с мнением большинства и руководства, но он всегда отстаивал его, доказывал свою правоту. Это иногда приводило к конфликтным ситуациям, но в результате только шло на пользу, хотя работать многим рядом с ним было непросто.
Начальник технологической службы цеха наладки и пусков (ЦНИП), в дальнейшем (ЦНИО) с 1972 года по 1988 год.
За данный период Флейшер В. Г. занимался анализом проекта строящегося энергоблока №3 с реактором БН-600, наладкой (в основном режимами работы энергоблока и реакторного оборудования), активно участвовал в пуске энергоблока, а также работал по вопросам дальнейшего совершенствования режимов работы энергоблока, устранению дефектов, неполадок. Это был коллективный труд сотен людей, но роль Владимира Георгиевича была заметной, а некоторые предположения оригинальными и были успешно внедрены на практике».
В 1973 году в ЦНИПе встретились Коростелев Джамиль Петрович и Владимир Георгиевич. Воспоминания Джамиля Петровича: «Помню, к нам в цех пришел новый человек, он начал с нами беседовать. И когда этот человек начал с нами разговаривать, его голос мне был знаком, ну конечно это же был Владимир Георгиевич Флейшер, с которым мы вместе учились в УПИ и пели в мужском хоре. Только у него был специфический говорок с пришепетыванием.
Владимир Георгиевич был технически грамотным человеком. Он видел проблему заранее». Как-то раз Джамиль Петрович и Владимир Георгиевич разговаривали, и Владимир Георгиевич натолкнул своего лучшего друга на мысль о разработке проекта «Удаление загрязнения из парогенераторов». Владимир Георгиевич видел заранее эту проблему, хотя другие не могли представить себе этого. Флейшер много сделал для третьего блока. На БАЭС есть труба, которой присвоено имя Флейшера. Одна из больших его работ это «Эксплуатационная промывка испарителей парогенераторов». Владимир Георгиевич написал отчет о пуске третьего блока. (Для нас отчет оказался чрезмерно большим и непонятным, 130 страниц печатного текста. Свести все протоколы воедино, проанализировать, выстроить в хронологическом порядке и т.д. Такая работа по силам лишь очень скрупулезному и сосредоточенному человеку.) После этого он был приглашен на разработку четвертого блока.
Главная человеческая ценность для него – это взаимопомощь. Он заботился о людях, умел двигать людей вперед. Всегда поднимал наверх талантливых людей. Так, например, В.В. Будзиевский и О.М. Сараев были гордостью Флейшера.
Зато его сослуживцы страдали от массы его замыслов. Он был генератором идей. И уж если какая-то идея у него появлялась, он немедленно заставлял кого-нибудь работать над этим. Его работники даже в шутку сочинили пословицу: «Пойди туда не знай куда, сделай то, не знай чего, и все до обеда».
С 1988 года и до конца жизни Флейшер В.Г. работал заместителем начальника технического отдела (ТО УКСа).
С этого времени он в основном занимался анализом проекта энергоблока БН-800, используя при этом накопленные знания и опыт при сооружении энергоблока БН-600. Это тоже был коллективный труд, и, в конечном счёте, результатом стало полное согласование и утверждение проекта. И это было сделано в условиях после Чернобыльской аварии, когда атомная энергетика подверглась гонениям со всех сторон, а также в условиях полного развала государства. Последняя причина и не позволила с 1985 года по 2001 приступить к строительству энергоблока БН-800.
В 1986 году после аварии на Чернобыльской АЭС Владимир Георгиевич работал в составе Правительственной комиссии по анализу чрезвычайной ситуации в качестве эксперта по процессам, происходящим в реакторе.
Вернулся из Москвы Флейшер очень огорченный. Впервые прикоснулся к большей политике: «Ничего я вам не скажу. Ну, правда – правда. Я же подписку дал. Отстаньте от меня и не приставайте!» – говорил всем соседям. И лишь спустя годы, когда весь мир стал получать дозированную информацию, Флейшер сказал: «Ну, примерно так и было. Ненадежные там реакторы».
Пробивная сила Владимира Георгиевича базировалась на мощной и ярковыраженной воле, которая часто воспринималась окружающими, как эгоизм и бесцеремонность, но при этом и суждения о нем были противоречивы.

Олег Макарович Сараев:
«Владимира Георгиевича отличала от других нестандартность мышления, суждений: советской системе высшего образования не удалось из него сформировать серую стандартную личность. Его основные качества – аналитический ум, характер исследователя, огромный жизненный опыт, трудолюбие».

Азаркина Елена Вадимовна:
«Флейшер обладал тяжелым характером. Умудрялся со всеми испортить отношения, так как считал себя правым абсолютно во всем. Даже в рабочей комнате сидел спиной к коллегам, лицом к стене. К женщинам на производстве относился негативно. Исключением являлась Таисия Маркеловна Гринь, которую он ценил за профессионализм».
Сотрудники его, Киселев и Гарин, вспоминают с удовольствием баталии и споры, возникавшие при обсуждении некоторых технических вопросов. Станислав Владимирович говорил, что Владимир Георгиевич был тем, кто гулял сам по себе.
В жизни Владимир Георгиевич очень трепетно относился к женщинам. Он любил трёх: маму Веру Константиновну, жену Лидию Васильевну и дочь. А всех остальных он издалека называл «дорогая», «дорогуша».
В саду он выращивал гладиолусы, и, возвращаясь из сада с букетом цветов, дарил по цветку каждой женщине. Также он очень любил петь и знал почти все песни того времени. Обладал феноменальной памятью. Умел привлечь и организовать всех своих знакомых на решение его проблем. Флейшер не любил долгих сборов и не менял своих решений. Собрал большую домашнюю библиотеку, коллекционировал пластинки. В общем, любил жизнь.
К своей матери Вере Константиновне относился с пониманием и любовью. Она не слышала от него ни одного грубого слова. Владимир в детстве помогал ей по дому, не успокаивался, пока не сделает работу качественно. Также помогал брату и младшей сестре. Бывало так, пойдет мама на речку белье полоскать, а он уже бежит за ней. Вова берег свою мать. Говорил, что мама это все. Когда ей исполнилось 55 лет, она хотела продолжать работать дальше, но Владимир сказал, что им будет стыдно, если она будет работать. Они с братом помогали ей до последних дней жизни. Младшая сестра училась в МГУ. Владимир высылал ей деньги на учебу. Он считал своим долгом помочь сестре, всем родственникам, детям, внукам, которых он отчаянно любил. Владимир Георгиевич так же очень ценил своих друзей.
Очень любил путешествовать с семьей или друзьями. Владимир Георгиевич легко находил язык общения с другими людьми. Когда Флейшер ездил на лошадях по Башкирии, его избрали старшим туристической группы. Другие члены группы называли его просто: «дядя Володя». Флейшер был заядлый рыбак, это одно из самых любимых его занятий. Также он хорошо стрелял, но охоту не любил, так как с большой симпатией относился к животным.
Флейшер очень быстро усваивал иностранные языки. Он даже мог переводить инструкции. Однажды в его жизни был такой случай. Поехал он с женой в Испанию и взял с собой книгу на испанском языке. И, когда они вернулись домой, он уже с легкостью мог разговаривать на испанском языке.

Тихонов Борис Евгеньевич.
«С В.Г.Флейшером я познакомился в 1980 г., после переезда в кв.№8 на Алещенкова 7«б». Владимир Георгиевич был хорошим соседом, можно сказать, что лучше не бывает. Особенно важными для меня были наши беседы по совершенно различным поводам, в том числе и о различных аспектах атомной энергетики.
Владимир Георгиевич был великолепным рассказчиком. При этом он всегда имел свое особое мнение по каждому вопросу. Его было очень интересно слушать, так как помимо узкопрофессиональных вопросов, он обладал широкой эрудицией. Собираясь с моим дедом на кухне, они могли часами говорить. Дед, Егор Иванович Архипов, рассказывал о Венгрии, Румынии, Чехословакии в годы Великой Отечественной войны. А Владимир Георгиевич рассказывал ему о том, как живут эти страны, он видел их, будучи туристом. И еще он был жутким спорщиком и прививал всем любовь к физике».
Отмечая деятельность Флейшера – инженера-атомщика нельзя не подчеркнуть его отношение к природе, к городу. Он не успевал удивляться красотами Урала, воспевать (по-другому это не назвать) пейзажи Амура, Севера, мест, где он бывал. Мало уже кто из старожилов помнит, что первое парусное судно, украсившего синюю гладь Белоярского водохранилища, было построено руками Н.И. Ильина, В.Г. Флейшера и В. Чумакова. «Парус над водой – это красиво!» - говорил сам Владимир Георгиевич».
Его любовь к природе, стремление не только взять от нее блага, но и готовность взамен отдать тепло своей души наблюдаются на следующем примере. Возле Заречного есть Каменское болото. Летом это болото сильно пересыхало. Обеспокоенный поведением флоры и фауны Флейшер сам организовал работы, подтянул бульдозер, сделал запруду и построил плотину, которую сегодня так и называют жители «плотина Флейшера». Для него это было очень важно - не навредить природе, уберечь и живность болотную, и жителей от дефицита воды.
Любовь к чистоте города шла от души, не была потребительской. Для него не составляло труда – подобрать мусор с дорожки и положить его в урну.
Владимир Георгиевич занимал активную гражданскую позицию. Он приветствовал перестройку в стране, считая, что Россия находится в ситуации, аналогичной бархатной революции в Чехословакии. Как человек инженерного склада ума, он подходил к проблемам общества, как к проблемам на производстве: соблюдай инструкцию и всё будет безопасно работать на благо человека. Свято верил, что Устав МО «город Заречный», который он сам написал вместе со своими подвижниками (бывшими депутатами Белоярского Районного совета, как и он сам), будучи введённым в городе, будет способствовать развитию муниципалитета. Его Устав был основан на принципах Европейской Хартии. Для него было жизненно важно, чтобы в Заречном соблюдались законы цивилизованного мира. Добивался, чтобы Устав принимался и обсуждался всеми жителями города. Устав был написан, представлен на рассмотрение, как альтернативный, но был отклонён власть имущими.
В последние годы жизни Флейшер работал в избирательной комиссии. По мнению Н. Ф. Мисячкина, председателя городской избирательной комиссии: «достаточно много и хорошо работал по букве закона и требовал этого же от других».
Владимир Георгиевич ушел из жизни 15 декабря 2000 г., не дожив один день до своего дня рождения и нескольких месяцев до 40-летия работы на БАЭС.

За свою трудовую деятельность на БАЭС Владимир Георгиевич Флейшер удостоен следующих наград:
1. Бронзовая медаль ВДНХ – 14.12.70 г. за пуск I блока БАЭС.
2. Орден «Знак Почёта» - 09.09.80 г. – за пуск III блока БАЭС.
3. Памятный нагрудный знак «Академик Доллежаль» - 2000 г. – за комплекс работ за участие в наладке, пуске и эксплуатации I и II блоков Белоярской АЭС с реакторами АМБ.
4. Звание «Почётный энергетик БАЭС» (1984г.)
В ходе проделанной работы, встречаясь с людьми разных поколений, я четко поняла, что Владимир Георгиевич Флейшер был замечательной, творческой личностью. Благодаря таким людям, как он, становилась и развивалась атомная энергетика страны.

Заключение.
«Как жаль, что отпущены малые сроки тому, у кого беззащитна душа», - так говорят в народе. И ещё я прочитала, и теперь сама убеждена, что человек, который закончил своё земное бытие, остаётся в живых до тех пор, пока воспоминания о нём живут в сердцах людей. Думаю, что моим героям забвение не грозит. Для меня они навсегда останутся в памяти. А, следовательно, и для моих сверстников – тоже.
Подводя итог своей двухлетней работы, я искала ответ на вопрос: что объединяло людей, которые были первыми? И пришла к выводу: это были профессионалы высочайшего класса, они знали, что делали, и отвечали за дело, которому служили. Они сделали большое дело - создали атомную науку и атомную промышленность. Это о них писал А.Г. Шастин:
Пусть не дано Вам славы вечной,
Но в списках тех Вы, кто в Заречном
В космических шестидесятых
Впрягал в повозку дерзкий атом.
Выражаю благодарность Вере Константиновне Флейшер, Олегу Макаровичу Сараеву, ветеранам БАЭС: Корягину Е.В., Рублеву В.И., Абрамовичу Б.В., Ильину Н.И., Коростелеву Д.П., Зыкиной К.П., Параскивиди Е.Б., сотрудникам БАЭС и ФГУП ИРМ, поделившимся своими воспоминаниями о В.Г. Флейшере и о В.П. Невском.
Отдельное спасибо руководителю проекта моему учителю химии Тихоновой Тамаре Егоровне.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Е. Катунов «Гвардейцы 60-х», ж. «Росэнергоатом», № 54, 2004.
2. «Тепло и сила», сборник под ред. Р. Лапиной, 1999, ОАО «Среднеуральское книжное издательство».
3. «40 лет Белоярской АЭС», сборник под ред. В. Малышева, 2004, г. Заречный.
4. Реферат «В.Г. Флейшер – человек редкой свободы», исп. Наумова А., 2004, г.Заречный.
5. Архивы газеты «Знамя» 1998-2004.